Ein Traum
Я слышу голоса и вижу тени танцующих рук,
Все шепчут вокруг: Это магический круг!
Я не понимаю, как можно жить
И ничего вокруг себя не замечать,
А вы так привыкли по единому шаблону
Любить, ненавидеть и даже порой убивать.
Но вы ничего не докажете тем, кто может намного больше вас,
Вы же всем им глаза не завяжете - легче уши свои заткнуть на час,
Пока они не умолкнут, не закроют, наконец, эти жуткие рты,
Из которых летит на свободу правда, уничтожая догмат слепоты.
Посадите меня в изолятор, но я буду дальше смотреть свои сны, а вам-то нужны
Прагматичные люди, не так ли?
Тогда лучше сделать из меня что-нибудь незатейливое, но премиленькое -
Например, нежно-шёлковый шарф,
Или снежное облако над синей рекой, или жёлтое яблоко над зелёной травой...
Я вижу светящийся туман в тишине, я слышу шёпот песчинок в земле,
Меня приветствуют все звёзды галактики, и я поражаюсь их чрезвычайной тактике!
У меня есть зима, и очень скоро будет лето,
я могу себе сама дать все нужные ответы,
Ведь у меня есть земля и целое небо,
Зачем же мне искать что-то другое, если это для меня - самое родное?
Я слышу голоса
Я вижу тени танцующих рук.
И это прекрасно, даже если я знаю, что это неправда! 2002г.
ОБЛОМ
Мы познакомились с тобою в интернете,
Ты написал, что из Лос-Анжелеса родом,
Ты написал, что ты богатый и красивый
И очень хочешь сделать ты меня счастливой,
Ты мне писал, что нету от меня секретов,
Что ты начальник всех газет и пароходов,
Ты по-английски о любви писал поэмы,
Чему я радовалась необыкновенно.
Но вот, читая твоё новое посланье
Я поняла, что ты совсем не иностранец –
Ты мне по-русски напечатал на прощанье,
Что ты обычный украинский голодранец…
Кладбище любви
В моей душе, на самом дне есть кладбище любви.
Там спят все те, кто не сумел сдержать мои мечты.
Там много слёз, шипов от роз и мёртвые цветы,
И тихо шепчут мне они, что скоро будешь там и ты…
Белые листы
В тот день мне нужно было что-то написать. Вернее,
нужно было уже давно, но вот только никак не получалось
решиться и начать. Сколько я ждала этого дня – недели,
месяцы, годы, жизни – не знаю… Просто в определённый
момент я почувствовала, что откладывать уже невозможно
– слишком много всего накопилось, чтобы повсюду это в
себе носить. Слишком много мыслей, эмоций и идей,
которые я сама порой не понимала. И очень уж мало
времени на то, чтобы обо всём задуматься всерьез.
Теперь мне нужна была бумага. Чистые, белые листы –
такие соблазнительно прохладные, гладкие и новые,
никому не принадлежащие, никем не замеченные, не
испорченные чьими-то ненужными черновыми расчетными
записями, мои чистые листы.
Порывшись в ящике письменного стола, я нашла в нем
пару старых клетчатых тетрадей, но тут же отбросила их
в сторону. Потом я вдруг поняла, что мне было нужно. Я
вытянула из принтера с десяток чистых листов моей
любимой ксероксной бумаги, которая выскользнула из него
с небольшим скрипом – значит жалко тебе, старина Эпсон,
расставаться с таким сокровищем! Ну ничего, придет и
твоя очередь изливать свое содержимое на Xerox Paper, а
сейчас она нужна мне, понимаешь?
Белая бумага. Как она светится, когда лежит передо
мной – такая чистая и непорочная…
Так, теперь нужна ручка… черная паста… новая ручка
с черной пастой, отлично! Черным по белому, живым по
мертвому, из больной головы – в белоснежную
бесконечность. Ведь это не просто бумага, это раскрытое
окно, в котором можно увидеть все – все, что пожелаешь,
и даже себя. Это невидимая воронка, которая затягивает
внутрь, растворяет и делает из меня буквы, слова,
предложения, а дальше – мысли, эмоции – все, что было
внутри меня и так мешало жить.
Черный холодный пластик ручки на секунду обжег мои
пальцы, но затем вскоре принял температуру моей головы,
моего мозга и сердца. Я уже знаю почти все, что вскоре
появится на этом листе. Стоит лишь еще раз собраться с
мыслями и сосредоточиться… вот! Первые слова зажглись
искрой в моем сознании. Я живу. Я растворяюсь в этих
словах.
Я уже собралась поднести ручку к бумаге и начать
писать. Но тут случилось нечто неожиданное. Бумага
стала изменяться, из неё подуло прохладным ветром, в
центре листа закружилась воронка, которая затянула
половину ручки. Я отдернула руку и поняла, что мысли
действительно материализуются. Но нужно было что-то
делать с ручкой. Она застряла в колеблющемся
пространстве и загадочно манила меня за собой. Что же
это? Неужели я сама создала это видение? Или я,
наконец-то, нашла то, что искала всю свою жизнь –
транзистор мыслей и чувств? Если это так, то через
несколько минут мне придется погрузиться в это небытие
следом за своей шариковой ручкой, а там – превратиться
в слова и предложения. Вопрос один: вернусь ли я назад,
и если да, то как?..
Но ответ на этот вопрос так и не поступил из моего
мыслительного центра. Так как в этот момент мой мозг
расслаивался, кружил нимбом вокруг моей «светлой
головушки» и пропадал в кровожадной воронке. По ходу
того, как мое размягченное тело закружилось в хороводе
мыслей и обрывков фраз, мое сознание не испытывало
никакого страха. Скорее, это было удивление,
любопытствующий интерес и.. холодящий восторг! Меня
почти целиком затянула сумасшедшая воронка, и только
несколько прослоек головного мозга ещё кружилось на
поверхности листа (если ЭТО ещё можно было так
назвать). Через 8 секунд и эти остатки моего мышления
в материальном мире были проглочены воронкой.
Поверхность листа на мгновение стала ровной и гладкой,
как будто ничего и не произошло в течение предыдущих
десяти минут. Но затем лист стал покрываться буграми,
которые то появлялись, то исчезали, он будто бы дышал,
как воодушевленная субстанция. Под буграми стали
появляться буквы, которые хаотично двигались и,
приближаясь друг к другу, останавливались, чтобы
составить слова. Слова собирались в целые предложения,
которые дополнясь по смыслу. Они были написаны моим
почерком, только немного красивее и без помарок. Плавая
в суспензии неизвестного происхождения, я постепенно
превращалась в рассказ. Все, что осталось от моего
растворенного и расслоенного тела – безумные глаза,
которые из внутренней стороны листа наблюдали за этим
процессом, иногда выкатываясь на поверхность. Вдруг
пачка бумаги надулась, каждый листик поднялся над
другим и стал излучать яркий белый свет. Затем верхний
лист резко сместился налево и, описав в полете круг,
плавно приземлился на стол рядом со светящейся
колонной. Приземлившийся лист погас. Он был полностью
исписан ровными, послушными буквами, будто над моим
почерком кто-то хорошо поработал. Вслед за первым
листом стали разлетаться и другие, образуя аккуратно
сложенную стопку. Когда в первой пачке осталось
несколько чистых листов, они на две минуты остановились
и напряженно загудели. Их свет то становился ярче, то
бледнел. В некоторых местах на их поверхности стали
появляться разноцветные вспышки. Когда они исчезали, на
их месте появлялись слова, а вокруг них – другие слова.
Листы заполнялись, и свет становился более темным,
отражая окраску близлежащих предметов. Верхний лист
соскользнул с воздушной подушки, которая удерживала его
на верху, и лег на стол. Со вторым произошло то же
самое. И, наконец, остался последний, который уже почти
погас. Он дышал буграми и заполнялся целыми
предложениями. Когда места уже совсем не осталось,
последнее предложение подошло к концу, и возле
последнего слова надулся большой пузырь, внутри
которого была точка. Но она никак не могла вырваться
наружу, и поэтому выглядела мутно-серой. Этой точкой
была я. Пузырь лопнул, и я, склеиваясь по частицам и
увеличиваясь в размерах, вылезла из дыры в правом
нижнем углу листа. Воспользовавшись пока еще жидким
состоянием своего тела, я, чтобы не спрыгивать, стекла
со стола на стул, а оттуда – на пол. Разноцветная лужа
закружилась, образовав воронку высотой в 1 м 67 см, из
которой вылетела я, а за мной через несколько секунд –
и моя ручка. Затем всё нереальное исчезло, и в комнате
только тихо тикали настенные часы. Я подняла ручку и
подошла к столу. Передо мной лежал мой новый рассказ, о
содержании которого я мало что представляла, но знала
точно, что он состоит из моих мыслей, снов и чувств. Я
с опаской остановила руку над последним листом, но
потом без колебаний поставила возле последнего слова
свою точку. А под строчкой – дату и подпись. В голове
было светло и пусто, а на душе – радостно невесомо. Все
мои заботы лежали на столе.
03.05.2000
Любовь… Любовь… Любовь…
Любовь уходит без оглядки, приходит, в сердце не стучась,
Порой она играет в прятки, порой, на голову свалясь,
Как Солнце с неба, зажигает неугасимый огонёк
В сердцах влюблённых – так бывает. Но не всегда.
Не каждый смог любовь принять бы и поверить
В её величье, чистоту, в своей душе открыть ей двери…
Не всем дано узреть звезду на синем небе тёмной ночью,
Не всем дано увидеть сон, где будет все таким, как хочешь,
Когда ты сказочно влюблён…
Любовь… как тень, неуловима, когда не знаем мы о ней,
И, как огонь, неугасима, когда мы сердце дарим ей.
Она способна сделать чудо, собой несчастных напоив,
Возникнув вдруг из ниоткуда, навек сердца соединив.
Когда ж в союзе с ней разлука, слепая ревность, боль обид –
Она способна сеять муки, бросая в душу динамит.
Из-за неё бывали войны, дуэли, тысячи смертей,
Её бывали недостойны, бывали рождены жить с ней.
Любовь… коварна и сурова, порой – наивна и проста,
Способна ослепить любого, порой она – всего мечта…
Бывает, люди полагают, что проще без любви прожить,
И сердце в сейфе сберегают, чтоб никого не полюбить.
Любви боятся, сторонятся, чтоб вдруг себя не повредить,
Хотят незрячими казаться, хотят её скорей забыть.
Но если б мы могли представить хотя бы на короткий миг,
Что было б, если бы не стало когда-то на Земле любви?
О чём писали бы картины? О чём слагали бы стихи?
О чём шептались бы дельфины? О чём бы пели соловьи?
Зачем бы мы смотрели в небо, мечтая птицей в нём летать?
Куда бы мы летели слепо, коль не могли бы мы летать?
Могли бы жить тогда мы вечно? Могли б остаться мы людьми,
Когда бы жили «безупречно» - без лишних чувств, огня в крови?
Нет. Мы ослепли бы. Оглохли. Мы перестали б говорить.
Мы стали б мелкими, как блохи, легко которых раздавить.
Такие есть средь нас. Такими порой хотим казаться мы –
Холоднокровными, пустыми – чтоб только гордость сохранить.
Но нужно знать: любовь прекрасна, и для неё нам стоит жить,
Рискуя страстно и опасно, и небеса благодарить
За то, что можем мы любить.
17. 08. 2000
О Господи, Ты Всемогущ!
Ты Свят, и Твой Взор Вездесущ!
Услышь мои слёзы к тебе!
Приди ко мне в тёмной беде!
Прошу, дай мне Силы идти
По Праведному Пути
И следовать Воле Твоей,
Не следуя больше ничьей;
Дай Разума Светлого мне,
Дай Веры, не мрущей в огне,
Но ясно горящей во тьме
И Путь освещающей мне;
Дай Верных и Мудрых Друзей,
Дай Сильных, Высоких Идей
И Дел, что на Благо другим
Мы с чистой душою творим;
Дай Света! И обереги
От тёмной губительной лжи,
От гнева и вспыльчивых фраз,
Что могут сорваться подчас,
Спаси от сомнения мук,
От ссор и обид, и разлук,
От глупых ошибок спаси
И Истину мне донеси!
Я знаю, что много прошу,
Но эти слова я пишу
С Надеждой и Верою в то,
Что будет исполнено всё –
Исполнено мною, а Ты,
Господь мой, меня поддержи!!!
05. 2000
Принцесса Осень-Златовласка Она протягивает руки
Пришла на смену жарким дням, И хочет Солнце взять себе,
На смену тёплой летней сказке, Но вдруг сжимается от муки
На смену солнечным дождям… И ливнем падает с небес –
Она, капризная девица, Обожжены принцессы пальцы,
Всю нашу землю оглядев, Темнеет в пламени коса,
Прищурив томные ресниц, Рыдает ветер с ней:
«Останься!
На тучи краешек присев, Я так любил твои глаза!
Решила выбрать украшенье Не умирай, прошу, родная,
Из тех, что носят короли, Мы только встретились с
тобой
И как-то сделала решенье И вот – меня ты покидаешь,
Забрать светило у Земли. Ну что ж ты делаешь со
мной?»
Не самоцветы, не кораллы, Рыдает облако дождями,
Не злато и не жемчуга - Кричит в кошмарном гневе
гром,
Лишь Солнце Осень пожелала, Всё обливается слезами,
Что золотило берега, И в роще клён горит огнём,
Когда над реками вставало, Горят берёзы и осины,
Когда плыло за горизонт, Теряя листья на ветру,
Когда тепло Земле давало, Горит румяная рябина,
Ласкало в бархатный сезон… Роняя пламя на траву…
Принцесса Осень-Златовласка В саду вздыхают
хризантемы,
Хотела солнце снять с небес, По небу птицы вдаль летят,
Сверкали изумруды-глазки Всё будто бы обыкновенно,
От напридуманных чудес, Всё повторяется опять,
Но эта девочка ошиблась, И через год наступит осень,
Как ошибалась сотни раз, Что будет эту повторять,
Во всех своих ушедших жизнях, Но я люблю её такую –
И в той, что снова родилась… С её огнём зелёных глаз,
Люблю накидку золотую и ливня шёпот серых фраз,
Люблю её – лисицу-Осень, хотя она меня – не так,
Хотя она меня - не очень и даже, может быть, никак.
А я люблю её ужасно, боясь себе признаться в том,
Что Осень всё-таки прекрасна под этим пламенным дождем…
06. 09. 2000
Слепые люди
Все люди – слепые. Они смотрят на мир только через маленькое отверстие, и то
не прозрачное, а искаженное их личными взглядами на жизнь. Это своего рода
призма. И если через эту призму человек тебя не видит, то это и называется
непониманием. Нормальным признаётся только тот человек, который либо виден
в выгодной позиции через данную призму, либо ещё и сам имеет подобную призму.
В целом, подведя всё человечество под определённые рамки, можно примерно
установить всеобщий положительный «эталон» призмы, на который опирается
внутренний мир каждого локального индивидуума. И, что самое любопытное,
каждый человек (за очень редким исключением) считает себя вполне достойным
того, чтобы быть признанным нормальным, будучи увиденным через такой
«эталон». Это происходит потому, что сам «эталон» видится каждым из нас по-
разному, то бишь здесь нам является видение призмы через призму – всеобщей,
глобализированной - через отдельно взятую, индивидуализированную.
Проблема взаимоотношений между людьми состоит в том, что некоторые грани
их призм могут не совпадать, то есть полностью совпадать они не могут (у двух
относительно нейтральных по отношению друг к другу людей), но иметь
существенные различия могут, и очень часто так и случается. Зачастую человек,
видящий другого через свою призму и осуждающий его из-за чрезмерного наличия
недостатков, сам оказывается не способен принять оппозиционную точку зрения
и попробовать увидеть себя через призму противника, то есть временно занять
место «антипода» в своём воображении. А осужденный человек в это время
занимается тем же самым, и в результате этого наступает межличностный
конфликт. Межличностный конфликт может перейти на межсоциальный, а
далее глобализация может доходить до уровня межнациональных и мировых
революций, войн и потерь многочисленных жизней людей, которые просто не
желали пойти на уступки своим оппонентам и упорно продолжали оставаться
слепыми.
Да, запущенная слепота может привести к окончательному затмению в
человеческой душе, обострённому эгоизму, вопиющему одиночеству и иногда - к
затмению в виде опускания крышки на гроб.
Но и чрезмерная флективность характера также имеет плачевные
последствия. Призма не должна иметь всего лишь пару заостренных граней, но и
рост их числа не должен приводить к стиранию границ между гранями, как в
случаях, когда компромисс переходит в полный отказ от собственного мнения.
Вышеизложенное освещение концепции человеческих взаимоотношений и
индивидуального развития внутреннего мира личности является не
законченным и не усовершенствованным. Но суть данных размышлений
сводится к некоторым выводам, выражающим их назначение:
1) я опровергаю суждения о «нормальности» и «ненормальности» человека,
заменяя их теорией существования внутренних призм, присущих
каждому без исключения человеку, но имеющих порой существенные
различия между собой;
2) и утверждаю то, что каждый человек, интеллектуально и духовно
развитый, в своей сущности является абсолютно нормальным, но
может быть признан «антиподом» по причине несовпадения призменных
граней.
Вопросы о флективности и «закостенелости» призм были рассмотрены
недостаточно обширно из-за нехватки информации и личного жизненного
опыта.
19-06-2000
Другу
Не иди впереди меня, я могу за тобой не пойти.
И за мною ты не иди – может быть, нам не по пути.
Лучше рядом ты будь со мной, будь родною моей душой,
Чтобы смехом моим был твой, чтобы гневом твоим стал мой,
Чтобы вторил твой сердца стук моему, чтобы в час любой
Ты пришёл и помог, как друг, я прошу тебя, будь со мной!
02.2000
Время летать
Весь вечер дул холодный ветер, и небо обиженно
дулось, обещая разразиться скандальным громом.
Обычно реальное, как дверь, порой покрытое
банальными белыми пушками на радостно голубом
фоне, оно стало вдруг чужим, поразительно близко
висящим и, в то же время, недосягаемо далеким,
тёмно-грустным и даже немного злым. Предатели-
деревья, ещё с утра заботливо обнимающие
сияющей листвой болтливых воробьёв и ласточек,
стали фанатично раскачиваться, вторя гневному
дыханию небес.
Около 9 вечера уважаемое Небо окончательно
вышло из себя, стало гонять несчастный ветер с
севера на юг и с востока на запад, а также сверху
вниз и снаружи вовнутрь. В душе появилось детское
предчувствие того, что сейчас произойдет нечто
неповторимое, будоражащее все человеческие
внутренности, ответственные за чувства, что, даже
будучи повторенным тысячу раз, всё равно останется
таковым…
И вот, вместо буйного порыва ветра – прохладное
дуновение, как настораживающее затишье перед
взрывом, затем, словно дрожание век невиданного
создания перед их первым открыванием, – яркая
вспышка бесцветного света, покидающая землю так же
быстро, как и рождающаяся над ней, и, НАКОНЕЦ, вся
эта нервная высь ВЗРЫВАЕТСЯ, издавая то ли крик, то
ли демонический смех, сотрясающий трусливые стекла
в моём окне, а по стёклам уже стекают тонкие
струйки дождя, а затем снова этот свет от вспышки-
насмешки, и с диким треском это самодовольное,
недоступное небо так откровенно неприлично
раскалывается, разрывается, рассыпается на части,
освобождая от тяжёлых доспехов новый НАДРЕАЛЬНЫЙ
МИР… как странно, смешно и даже немного страшно –
они сверху, где светло и тихо, а мы – здесь,
забитые своим страхом, умирающие под смертоносными
каплями кислотного дождя, пытающиеся бежать,
прятаться и спасаться……
Но на этот раз все уже должны быть готовы уйти,
потому что именно сегодня пришло наше время. Время
лететь.
Небо расступилось, и с неровной дырки в нём какие-
то маленький странные существа стали спускать
длинные канатные лестницы на землю. Спеша к ним,
МЫ стали выбегать на улицы, вынося с собой
чемоданы, в которых были собраны, по нашим
суждениям, наипервейшей необходимости вещички.
Лестницы зависали над головами и людишки, как
суетливые мышата, взбирались наверх, торопя друг
друга, так как лестницы начинали подниматься вверх,
и от этого чьи-то тюки падали вниз с приличной
высоты и шлёпались в ярко-зелёные лужи, где их
моментально разъедала дождевая кислота.
Это интересное зрелище настолько меня затянуло
в свой процесс, что я чуть было не запамятовала,
что мне тоже нужно было т у д а.
Я вынула из холодильника свою голову, чуть не забыв
положить в неё свежеприготовленные в микроволновке
мозги, захватила запасную пару моих любимых
фиолетовых глаз и, набросив на стальное нижнее
бельё непроницаемый зимний скафандр, попрощалась с
африканским кактусом и нырнула в туман, стелящийся
над океаном ярко-зелёной ядловой кислоты, которая
падала каплями-слезами с жирных озверевших
стервозных туч. Я летела с возрастающим ускорением,
разрывая телом маленькие тучи, сгущающиеся над
безумным городом Кривым Рогом. Пролетев сто тысяч
миль, я оказалась на расстоянии нескольких
сантиметров от поверхности океана и схватилась за
поднимающуюся лестницу. Не помню, как долго я
поднималась наверх… помню финал земной жизни. Я
села на мягкое облако, которое внутри было белым и
пушистым, как летом, а где-то над головой было даже
небольшое солнце. Когда все люди, которым ещё
хотелось жить, оказались внутри Надреальности,
ровная поверхность облаков стала выгибаться вниз,
образуя сферическую оболочку, в центре которой было
маленькое светило. При этой деформации никто не
упал вниз, и каждый человек остался там, где стоял.
Все были готовы ощутить на себе это великое время,
ожидаемое нами миллиарды веков, предсказываемое
сотнями пророков и, в конце всех концов,
наступившее на всех широкой пяткой. Это наше время.
Время Летать.
Надреальность засвистела, резко дрогнула,
немного сдала назад, ближе к Земле, и покатилась с
космической скоростью в свою Внегалактику. Вот и
всё. Нас здесь как будто и не было.
Когда-нибудь, когда с земли испарится вся
кислота, и от этого на ней произрастёт много
колбасы и расцветёт ароматный плющ, мы вернёмся,
чтобы вырастить новое поколение суперлюдей.
А пока… пускай всасывается, испаряется, веселится
и кристаллизуется зелёными звёздами, летящими в
никуда…
18.01. 2000
E-mail автора: ellen911@ukr.net
Главная страница
888
